Об азартных играх

В практике, связанной с цифровыми медиа, которой часто занимаются юристы из IT/IP направлений, время от времени возникает вопрос: как отличить обычную компьютерную игру или маркетинговое мероприятие, содержащее элементы геймификации и (или) случайности, от азартной игры? Если не проработать данный вопрос заранее, может возникнуть риск того, что деятельность будет квалифицирована как незаконная организация (проведение) азартных игр с последствиями в виде различных видов ответственности или блокировки интернет-ресурсов.

Согласно пункту 1 статьи 4 действующей редакции Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 244-ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» («Закон об азартных играх»), азартная игра — это основанное на риске соглашение о выигрыше, заключенное двумя или несколькими участниками такого соглашения между собой либо с организатором азартной игры по правилам, установленным организатором азартной игры. Таким образом, понятие «азартная игра» отражает не столько игру как таковую (например, шахматы или преферанс), а то соглашение относительно исхода игры, которое заключено между игроками (или между игроками и организатором).

В этом смысле азартная игра часто понимается как комбинация двух фактов — ставки, имеющей имущественный характер (имущество, которое можно случайно потерять) и выигрыша, который также должен носить имущественный характер (имущество, которое можно случайно получить).

Такое понимание поддерживается судебной практикой. Например, в приговоре Ленинского районного суда Новосибирска № 1-758/2019 от 18 ноября 2019 года были учтены показания свидетеля, в которых была дана такая оценка: «...Для него азартная игра — это когда можно сделать ставку, сыграть и получить выигрыш. Следовательно, игры, в которые он играл в данном игровом клубе, являются азартными». В постановлении Краснодарского краевого суда № 22-243/2019 22К-243/2019 22К-8178/2018 от 22 января 2019 года по делу № 22-243/2019 суд отметил, что внешние атрибуты азартной игры еще не говорят о том, что игра в действительности является азартной и при этом рассматриваемые в деле «события не предполагают внесение платы (ставки), а также не предполагают возможности получения выигрыша или иной выгоды».

Соответственно, чтобы игра считалась азартной, она должна не только выглядеть как азартная игра (как, например, компьютерная игра Balatro, относительно которой не так давно возник спор о ее возрастном рейтинге — 12+ или 18+), а предполагать внесение реальной ставки с возможностью получить реальный выигрыш.

Именно это качество азартных игр на протяжении столетий вызывало неодобрение и осуждение со стороны государства и ряда значимых общественных институтов. Увлекаясь чувством азарта, игроки могут проигрывать целые состояния, что не соотносится с идеей человека как рационального и ответственного экономического субъекта, лежащей в основе многих моделей социального устройства (весьма вероятно, что некоторые читатели могут с этим поспорить, но такое мнение, определенно, существует и довольно распространено). По свидетельствам некоторых исследователей, еще в Древнем Риме сложился негативный образ игрока в азартные игры как человека, отвлекающегося от работы и личных обязательств, в угоду себе напрасно тратящего личные и семейные ресурсы, которые могли быть использованы на пользу себе или сообществу. По свидетельству Цицерона Марк Антоний официально помиловал одного из римских сенаторов в обмен на прощение долга в азартную игру (здесь сошлемся на историко-юридическую статью автора из Невадского университета в Лас-Вегасе).

Изучая историю права России сложно было не поинтересоваться тем, встречалось ли в дореволюционной доктрине и, особенно, практике что-либо, касающееся вопроса об азартных играх. Как оказалось, Правительствующий сенат Российской империи как высший орган судебной власти сталкивался с теми проблемами, которые поднимаются в современной правоприменительной практике. Даже игры нам знакомы. Примером может послужить постановление Гражданского кассационного департамента Правительствующего сената № 921 за 1869 год о долге, возникшем из биллиардной игры, в котором «Мещанин Михаил Постников просил Мирового Судью взыскать в его пользу со столярного мастера Василия Смирнова 320 руб., выигранные с него на биллиарде и им последнему уплаченные. В основание иска своего Постников приводил то обстоятельство, что игра была ночью, он был выпивши и не помнит, каким образом проиграл, но помнит, что был в азарте, в который был приведен разными манерами Смирнова». Сперва мировой судья определил вернуть деньги, потом столичный мировой съезд (апелляционная инстанция) отменил решение, подчеркнув, что «игра на биллиарде допускается публично и не принадлежит к числу воспрещенных азартных игр» и что «признается ничтожным только происшедший от игр заем, а не учиненный платеж проигранных денег, как основанный на праве каждого распоряжаться своею собственностью», и Гражданский кассационный департамент Правительствующего сената поддержал апелляционное решение.